Возможно, это шифр. Я пытался их разгадать, но не сумел. Вот тогда-то я впервые и задумался, все ли у него было в порядке с психикой... Вероятно, что-то с ним случилось, может статься, болезнь, жара, перенапряжение, результат длительного одиночества... Трудно гадать. Где-то вблизи Гаити связь с внешним миром возобновилась. Это был поток сообщений, из которых ничего нельзя было узнать ни о пути следования судна, ни о состоянии самого Бенста, ни о его настроении, самочувствии. Записи в судовом журнале заканчиваются двадцать четвертого июня... За две недели до того, как французский корабль обнаружил пустое судно.

Телефонный звонок заставил майора Герона снять трубку. Он молча передал ее Смиту.

Звонила Джуна, супруга Бенста. Смит терпеливо заверял ее, что она ничуть не помешала, они как раз сидят над судовым журналом Дональда и он сам собирался ей звонить. В ответ он услышал новость, которая его взволновала: сегодня после обеда ей принесли личные вещи мужа, которые оставались на палубе судна. Среди них были какие-то магнитофонные пленки...

Большего Смит и желать не мог.

В тот же вечер в доме Бенста встретились трое: Смит, Герон и доктор Флеминг, их бывший одноклассник, ныне известный психолог, который взял на себя труд изучить судовой журнал Бенста.

- Господин доктор, правда, в дневнике Дональда нет ничего такого, что могло бы пролить свет на его... словом, на то, что произошло? нерешительно обратилась к нему Джуна.

- По правде говоря, я как психолог с волнением читал его дневник, задумчиво произнес доктор Флеминг. - Записи весьма разнообразны: там есть любопытные рассуждения, афоризмы, размышления по поводу возникшей опасности и длительного одиночества. Иногда они занимают целую страницу, порой это всего лишь одно-два предложения; нередко они носят сумбурный характер, в них трудно найти смысл, иногда загадочны.