От нечего делать я перечитываю свои записи. Может, лучше их уничтожить?.. У меня так мало времени. Как сообщить самое главное? Почему они не хотят и слушать о моем возвращении? Ведь меня ждет Джуна! Как им это объяснить?.."

При этих словах супруга Бенста, сидевшая все это время с закрытыми глазами, вдруг встрепенулась и тихо спросила:

- Не понимаю, о ком он говорит?

Ей никто не ответил. Лишь доктор Флеминг, откашлявшись, попросил:

- Если позволите, Джуна, я покажу эти тексты коллегам. Я не хотел бы быть опрометчивым, но, вероятно, одиночество, физическое и душевное перенапряжение - вот, где нужно искать причины трагического конца Бенста. Он сам дает нам доказательства того, что его мучили галлюцинации... Жаль... В противном случае мы должны допустить...

- Что ты хочешь сказать? - в воздухе повис отрывистый, недоверчиво-вопрошающий возглас Смита.

Но Флеминг не захотел говорить о своей догадке. Тогда Смит взял инициативу в свои руки.

- Извините, но я должен вам кое-что сказать. Сегодня во второй половине дня в редакцию поступило сообщение из Аргентины, в котором говорится, что в марте Дональд бросил якорь вблизи аргентинских берегов. Прибрежная стража вела с ним переговоры где-то в окрестностях Рио-Саладо. Они даже помогли достать ему доски для ремонта днища... И что весьма прискорбно, судейское жюри может квалифицировать это как оказание помощи.

- Другими словами, если бы его плавание завершилось успешно, он был бы дисквалифицирован, - вздохнув, констатировал Герон.

- Но это было бы несправедливо! - запротестовала Джуна.

- К сожалению, инструкции на этот счет вполне определенные.

- Значит, все было напрасно. - Она вздохнула и немного погодя призналась. - Я смертельно устала.

- В самом деле, уже поздно, - извиняющимся голосом сказал Герон.

- Нет, прошу вас, останьтесь. Осталось совсем немного, не правда ли, доктор?