В начале первого Катарина зашла в спальню свекрови. Розалия полулежала на кровати и с неописуемым восторгом, который бывает у детей, впервые попавших на цирковое представление, смотрела очередной ужастик. На экране мелькала отвратительная морда трехглазого существа, глядя на которую Катке сразу же захотелось перекреститься.

– Как вы можете это смотреть? – спросила она, подойдя к окну.

– Ты ничего не понимаешь, это мировой шедевр. Он завоевал три «Оскара».

– А как дела у Климовых?

Не отрывая взора от экрана, свекровь пожала плечами.

– Пока все тихо, света нет, подозрительных криков не слышно.

– Ошибаетесь. В кабинете Дмитрия горит свет. – Катка прищурилась. – И кто-то теребит занавеску.

Розалия подлетела к невестке.

– Он точно спятил, совсем как фермер Джон. Ты же меня недослушала, а в конце фильма он…

– Тише. – Ката неотрывно наблюдала за происходившим в соседнем коттедже.

Занавеску теребили минут пять, после чего свет погас, но уже через несколько секунд включился вновь. Только теперь уже не в кабинете, а в столовой.

– Ты кого-нибудь видишь? – вопрошала Розалия, суживая глаза.

– Только стол и комод.

– Черт! Как жаль, что у нас нет бинокля. Завтра с утра ты на всех парах несешься в магазин и приобретаешь подзорную трубу. Она нам пригодится. Ой! Катка, смотри-смотри, я его вижу.

– Дмитрия?

– Нет. Боже, это был гуманоид.

– Перестаньте.

– Клянусь! Я видела гуманоида! – Розалия задрожала, а Катка не на шутку перепугалась.

– Розалия Станиславовна, придите в себя, гуманоидов не существует.

– Но это точно был не человек.

– Отсюда плохо видно, вам померещилось.

– Он отскочил в сторону. Молниеносно! Но я отчетливо разглядела его уродливую фигуру. Отойди от окна. Мне страшно. Здесь замешаны потусторонние силы. Я это чувствую. Катка, наши соседи вурдалаки!

Неожиданно Катка побелела. Не в силах вымолвить ни слова, она лишь тыкала пальцем в окно и судорожно моргала.