Затем, с ошеломительной быстротой, они рванулись к нему. Посохи гаффи крутились. Он прыгал и уворачивался, его световой меч парировал удар за ударом, проносясь дугой света. Он перевернулся в воздухе, его ботинки впечатались в рейдера, который упал со сдавленным криком ярости. Приземлившись, Оби-Ван подобрал шест гаффи.

Он был сильнее, чем они рассчитывали, но они не были обескуражены. Он мог чувствовать их жажду крови. Он только приводил их в еще большую ярость.

Боевой стиль Оби-Вана всегда заключался в уклонении и введении в заблуждение. Его наиболее успешные поединки основывались на умении отклонить атаку и застать врасплох своего соперника. Он редко полагался на грубую силу для достижения победы.

Анакин научил его агрессии.

Он знал, что она – это то, с чем согласились бы таскенские рейдеры. Они признавали силу обстоятельств, они жили ей. Они не возделывали землю, ничего не создавали и не покупали. Они нападали, они отнимали и они выживали.

Время замедлилось. Он смотрел в их лица, скрытые намеренно устрашающими масками. Круглые темные дыры вместо глаз, металлические обломки вокруг зияющей раны рта. Не видно ни клочка кожи или плоти. Это слишком размягчило бы их, сделало бы похожими на других живых существ, каким-то образом связало бы их с окружающими жизненными формами. Они хотели быть особыми. Они хотели выглядеть, как ходячая смерть.

Он задохнулся от отвращения. Народ Песков ничего не создавал и ничего не отдавал. Он попросту паразитировал на слабых. Владельцы ферм по производству влаги, которые работали, как каторжные, все дни напролет, подвергались набегам, часто приводившим к смерти и полному разрушению. Кража влагоуловителей у Оуэна и Беру могла принести тем ужасные лишения.

Они истязали мать Анакина в течение месяца. Просто чтобы испытать ее силу воли. Стоило ли удивляться, что в душе Анакина осталась такая глубокая гноящаяся рана?