А скорость ноль? Она может означать просто, что в надпространстве сейчас я не имею скорости, хотя по отношению к нашему обычному пространству все время движусь с достигнутой перед проломом максимальной быстротой. Мир иных законов... Дормидонтов, помнится, говорил, что, по его мнению, константа С - это, вообще говоря, темп, в котором наше пространство взаимодействует с высшим. Нет, я не физик и тем более не ТД, мне не понять всего. Как жаль, что здесь нет его самого! К нему, пора к нему!

Валгус взглянул на часы. Все сроки окончания эксперимента миновали. Договориться с Одиссеем не удалось. Что же - пусть он пеняет на себя. Как-никак я сейчас сижу в своем кресле за пультом управления, на котором много кнопок, тумблеров и рукояток, и среди них - та, которая и решит спор в мою пользу. Я хитрее тебя, Одиссей...

Валгус непринужденно, как бы невзначай, протянул руку к выключателю Одиссея. Прости, конечно, криотронный мыслитель, но люди важнее. "И находчивее", - подумалось ему. До спасения остался один сантиметр. Один миллиметр. И вот пальцы легли наконец на оранжевую головку, плотно обхватили ее. Все, Одиссей!

"Все, Одиссей", - подумал Валгус. И медленно снял пальцы с выключателя, так и не повернув его.

- Ничего не поделаешь, - проворчал он себе под нос. - Этого сделать я не могу. Я дал слово.

"Кому ты дал слово? - подумал он. - Вещи! Машине! Прибору! Не человеку же... Не будь дураком, Валгус! - Он сморщился и потряс головой. - Ну, пусть я буду дураком. Не могу! Я дал слово не вещи, не машине. Мыслящему существу. Пускай оно было машиной. Пускай еще будет. Но сейчас мы с ним, пожалуй, равноправны. Он даже сильнее. Потому что он не давал мне слова, а я ему дал. Он никогда не согласится вернуться туда, в наше пространство. А бороться с ним отсюда, из рубки, значит нарушить слово. Я обещал. Пытаться из другого помещения? А как? Оттуда я его не выключу... Все нелепо уже одной своей необычностью и тем не менее реально".