- Что вы делаете? - спросил Одиссей.

- Думаю, - буркнул Валгус.

- Это хорошо. Вы уже поняли, где мы?

- Да.

- А вы это видели?

- Что?

- Значит, не видели. Я хочу вам показать... Все пространство за бортом полно света. Никаких источников, но оно светится.

Валгус повернулся к экрану.

- Это бред. Ничего не видно.

- А у кого больше глаз? Что у вас на экране?

- Черным-черно.

- Эх вы, человек! Вы, значит, забыли, что мои видеоустройства не воспринимают света, если яркость его превосходит определенную? Что они передают его как черноту? Но вот оптика, обычная, без всяких хитростей, не подводит. И ее-то сигналы и говорят мне, что мы идем среди света. Он существует здесь сам по себе... Только не забудьте фильтры!

Валгус рванул дверь. Выбежал в коридор. Прильнул к объективу первого же рефрактора. Долго смотрел, забыв закрыть рот.

Это было не море света; море имеет берега, а здесь светом было наполнено все вокруг. Ленивые, с темными прожилками волны катились во все стороны - не электромагнитные волны, а какие-то громадные завихрения, доступные простому глазу. Они то краснели, то принимали ярко-голубую окраску, на миг затухали и вновь вспыхивали небывалым сиянием. Валгусу вдруг захотелось броситься в этот свет и плыть, плыть, плыть в нем... Когда он оторвался от окуляра, по лицу текли слезы.

- Сколько прекрасного для Земли! - чуть задыхаясь, сказал он.

Одиссей ничего не ответил, хотя разговаривать с ним можно было и отсюда, из коридора. Одиссей молчал, а Валгус долго стоял около рефрактора, и глаза его были красны, как закат перед непогодой.

Вот и еще одно, чего не знали люди. Хотя бы ради них надо решаться. Ради этого света. Жалости нет места. Одиссей должен быть уничтожен. Необходимо каким-то образом замкнуть его накоротко. Одиссей сгорит. Что поделаешь - это будет наименьшая жертва.