— Пусть немного остудит свои пятки, — ответила она.

Клерк проглотил это и убрал голову. Грин взял Пэкси, свою дочь, и играл с нею, пока Эмра накрывала на стол и разливала вино.

— Так долго не может продолжаться, — говорила она. — Я люблю тебя, а к себе не чувствую того внимания, к какому привыкла. Тебе надо поскорее найти какой-нибудь предлог, чтобы порвать отношения с герцогиней. Я баба ревнивая, и мне требуется много любви. Ты нужен мне здесь.

Грину нечего было терять, соглашаясь с ней: все равно он собирался убраться подальше в ближайшее же время.

— Ты права, — ответил он. — Я скажу ей об этом, как только подвернется удобный случай. — Он пощупал шею в том месте, где ее коснется топор палача.

— Но причина должна быть весомой.

Эмра, казалась, вся расцвела от радости. Она подняла свой стакан и сказала:

— За здоровье герцогини. Пусть ее заберут демоны!

— Ты бы придерживала язык хоть при детях. Они по простоте душевной могут ляпнуть твои слова еще кому-нибудь, а если это дойдет до ушей герцогини — гореть тебе на костре при следующей охоте на ведьм!

— Мои дети не настолько глупы! — усмехнулась она. — Они берут пример с мамы и знают, когда следует держать язык за зубами.

Грин допил свое вино и встал.

— Надо идти.

— Ты придешь домой сегодня ночью? Должна же герцогиня отпускать тебя хоть на одну ночь в неделю?

— Ничуть не бывало. И сегодня вечером я не смогу прийти, потому что должен встретиться с купцом Майреном в Доме Равенства. Дела, ничего не поделаешь.

— Да знаю я! Ты будешь только трепаться о своих намерениях, а решительный шаг будешь откладывать на потом. Ты будешь тянуть и тянуть, а ведь годы уходят…