– Да, – с заметным облегчением подтвердил варганец. – Ты же ненавидишь цургунов?

Лорх кивнул массивной бугристой головой. Цургуны были единственными галактическими животными, которым калганы когда-то уступали во время гладиаторских боев на Стальной планете. Это случалось крайне редко, но при воспоминании о позоре кровь калганов до сих пор мгновенно вскипала. И Чейн это прекрасно знач.

– Чейн не обманывать меня? – с угрозой спросил Лорх.

– Клянусь, что это правда!

– Тогда Чейн быстрее уходить. Но он знать, что я всегда найти его и отомстить.

– Чейн знает, – благодарно наклонил голову варганец и, подхватив меч, торопливо побежал к ограде.

– Чейн!

– Да?

– Цургуна надо убивать. Бить ему мечом под левую лопатку, между чешуя.

– Спасибо, Лорх. Если я выиграю бой, то принесу тебе сердце цургуна.

Больше не задерживаясь, Чейн понесся по тропинке, ведущей среди деревьев, собранных с сотен далеких миров. Где-то неподалеку росла и сосна с Земли, выглядевшая среди своих галактических собратьев жалкой травинкой, но сейчас у Чейна не было ни одного лишнего мгновения, чтобы по-дружески навестить ее. Перемахнув через узорную металлическую ограду, он оказался на пустынной улице.

К дворцу Антиоха примыкал квартал оружейников. Среди других ремесленных гильдий они слыли чуть ли не аристократами и потому постепенно переняли часть привычек патрициев, в частности к бурному ночному времяпровождению. Это было Чейну только на руку. Оглядев спящие каменные здания с плотно закрытыми ставнями, Чейн не заметил ничего подозрительного. Тогда он засунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.

Через несколько секунд из-за угла соседнего здания выскочил Чак и, гулко стуча копытами по брусчатке, помчался к хозяину. Чейн залюбовался мощным и вместе с тем на редкость изящным телом друга. Звероконь представлял собой странную смесь земной лошади и рептилии с Антареса. Его круп был покрыт радужной чешуей, обладавшей невероятной прочностью, из копыт в случае необходимости выдвигались когти, а змеиной формы голова могла устрашить любого двумя рядами острых как бритва зубов.