Царевич прислушался, обогнул куст и увидел лежащего в траве волчонка. Тот был ещё совсем молодой, размером с маленькую собаку; серые ушки потешно торчали, а в бусинках глаз застыла мольба о помощи. Эйван подошёл поближе, наклонился и увидел на траве капли крови. Волчонок снова заскулил и неуклюже повернулся, продолжая лежать на боку. Теперь стало видно, что в правой передней лапе зверя торчал обломок стрелы, а из раны сочилась кровь. По-видимому, волчонок отгрыз часть стрелы, но вытащить древко так и не смог.

Эйван осторожно присел на корточки рядом со зверёнышем. Тот прижал уши и настороженно следил за каждым движением царевича.

— Кто это тебя так? — спросил Эйван, внимательно осматривая рану, но пока не торопясь прикасаться к волчонку. — А мама твоя где была, когда это случилось? Впрочем, маму, должно быть, вперёд тебя подстрелили…

Он медленно вытянул вперёд руку. Волчонок поднял голову, ловя глазами каждое движение руки, и предупреждающе зарычал.

— Боишься. Знаю, — успокаивающе заговорил Эйван. — Только что ж тут поделаешь, приятель: если хочешь выжить, придётся довериться чужаку.

Волчонок словно его понял: перестал рычать и снова опустил голову; лишь продолжал не отрываясь смотреть на царевича.

— Вот, так-то лучше, — мягко сказал тот и осторожно коснулся лапы возле того места, откуда торчал обломок стрелы.

Громко клацнули зубы; царевич едва успел отдёрнуть руку.

— Не даёшься, — укоризненно констатировал Эйван. — Ладно, — принялся он рассуждать вслух, — как поступит в этой ситуации любой нормальный человек? Пойдёт своей дорогой. Значит, судьба у волчонка такая.

Он снова поглядел на зверька; тот смотрел почти виновато. Царевич вздохнул.

— Хорошо, в последний раз пробую, — предупредил он. — Будешь кусаться, пеняй на себя.