— И как же я здесь очутилась?
— Не здесь ты должна была оказаться. Не нашей волей из своего мира вырвана была и злу послужить могла. Но вынуждены были мы вмешаться, и теперь ты здесь.
— Ну, так верните меня назад, домой! В чем проблема-то!?
— Этого мы не можем. Ткань мироздания рвется от такого вмешательства, и множится зло и в нашем, и в вашем мире.
— А мне-то что делать теперь? Кто-то там какую-то ткань рвет, что б ему вечным похмельем маяться, а я, выходит, крайняя?! — заорала я от отчаяния.
— Успокойся, человек.
Ничего себе — успокойся! Да я волком готова была выть. Называется, сбегала по делам — одна нога здесь, другая там! Что мне теперь до самой смерти на этой поляне сидеть и с деревьями разговаривать? Во, перспективочка!
— Нет. Ты пойдешь к людям.
Они что — мысли читают?
— Да, мы слышим твои мысли. Можешь не озвучивать их.
— А, ну это другое дело, — я и впрямь неожиданно успокоилась. Такая вдруг спокойная стала, как покойник. А что, все нормально: деревья-телепаты, ткань мироздания, перенос из мира в мир. Все ясно — я сошла с ума. Не надо было фантастику на ночь читать. Что-то чересчур так спокойно я об этом подумала, равнодушно так… А потом так же, без паники, упала в обморок. Я же женщина, в конце концов — существо слабое, беззащитное…
Очнулась я оттого, что мне стало жарко. А вы полежите в шубе под солнышком — поймете. Солнце поднялось довольно высоко, и, хотя на поляне из-за кедров царил полумрак, все равно было очень тепло. Я села, сняла шубу.