Потом я бросил работу и принялся читать. Но и это не помогало. Наконец воскресным днем я завел машину и осторожно спустился вниз по узкой проселочной дороге. Выбравшись на шоссе, я свернул налево по направлению к санаторию, хотя как будто и не думал туда ехать. Чем быстрее сокращалось расстояние, тем сильнее росла в душе тревога, и я чувствовал, как у меня начинают дрожать колени. Но несмотря на это, я все прибавлял скорость; машина неслась по шоссе на своих лысых, стершихся шинах. Вскоре я увидел место, где едва не произошла катастрофа, но не остановился. Я просто сгорал от какого-то внутреннего нетерпения.

Даже не помню, как добрался я наконец до санатория. Постучал в белую дверь кабинета доктора Веселинова и вошел, не ожидая приглашения. Врач сидел на своем обычном месте, разглядывая рентгеновские снимки. Он посмотрел на меня, на лице его было написано изумление:

– Это просто невероятно! – сказал он вдруг осипшим голосом.

Я почувствовал, как огромное облегчение, словно чужая горячая кровь, растеклось по моим жилам.

– Невероятно? А что именно?

– Ваш друг выздоровел.

– Как это выздоровел? – Я лицемерно изобразил удивление.

– А вот так. По-настоящему, абсолютно выздоровел. Вот его снимки – словно бы он никогда и не болел. Его легкие полностью обновились.

Я не стал смотреть снимки, мне незачем было их смотреть.

– Не может быть! – сказал я. – Наверно, просто перепутали снимки.

– Как то есть «не может быть»? – ответил он раздраженно. – Это факт! Перед вами уже вторые снимки, все было сделано под моим личным контролем.

Я счел благоразумным промолчать. Во взгляде доктора по-прежнему сквозило недоумение, он глуповато хлопал выгоревшими ресницами.

– Я сделаю завтра научное сообщение! – воскликнул он. – Мои коллеги будут потрясены!

– Не стоит делать никакого сообщения, – усмехнулся я.

– Почему? – удивился он.

– Потому что это невозможно обосновать научно. Вы просто сообщите об одном факте, которому по сможете дать научного объяснения.