— Откуда мы знаем? Для того тебя и посылаем, чтобы ты сама научилась и нас поучила, — отвечали мне.

— Ладно; можно и так, — бодрясь, соглашалась я. Но при том, что я ждала этой поездки как никогда и ничего раньше, была в бочке меда и ложка дегтя: я очень боялась моих будущих пионеров, больше, чем первой студенческой практики в школе, больше, чем первых уроков.

За неделю до отъезда комсорг пригласил меня:

— Приходи ко мне пятнадцатого на свадьбу.

— Я же твержу тебе — именно пятнадцатого уезжаю в Артек!

— Значит, совсем отрываешься от нас. Ты за этот год изменилась, это понятно, но все же помни, какими рыцарями мы были для тебя целых десять лет и никому не позволяли дергать за косички.

Мы, растроганно смеясь, повспоминали наше детство, годы в гимназии, тот знаменитый апельсин, который он подарил мне, когда нас приняли в Педагогиум, и как изумленно я спросила тогда: — целый апельсин? Откуда у тебя деньги?! Потом он сказал:

— Вернешься из Артека, не забывай нас, простых сельских учителей.

— Ну да, такой уж ты простой! Это я вернусь через месяц и осенью поеду строго по распределению в свою начальную школу в Алатскиви, стану простой сельской учительницей.

— Да нет, — сказал комсорг задумчиво, — если не будет войны, скорее всего весь наш комитет комсомола пойдёт на комсомольскую работу.

И повторил:

— Если не будет войны.

— Ну какая же в наше время может быть война? Да и начнись она, наша победа в ней — вопрос нескольких дней, ну, недель! — с необычайной легкостью и уверенностью сказала я и снова самозабвенно повторила:

— Еду! В Крым! В Артек!