- Да.

- Володю можно к телефону, - попросил Федор и, спохватившись, прибавил скороговоркой, - добр-вечр.

- Его нет дома, - сухо ответила Горячина, никак не отреагировав на приветствие.

- Так он здоров?

- В больнице.

- Что-нибудь серьезное?

- Нет, ничего... аппендицит.

- Понятно. До свидания.

Федор положил трубку и тут же подумал, что надо было бы спросить адрес больницы: если и не сам, то кто-нибудь еще с работы мог бы проведать. "Ну да ладно, - успокоил он себя, завтра еще раз позвоню и разузнаю". Известие о том, что его товарищ по работе попал в больницу, несколько озадачило Федора, и не из-за того вовсе, что он переживал за Горячина, а по той причине, что узнал об этом именно в тот момент, когда совсем уж было уверился в ничеговокругнепроисходящности.

Конечно, в том, что человек с воспалившейся слепой кишкой доставлен в больницу для проведения операции по удалению раздувшегося от мусора аппендикса, нет ничего необычного, но все же это какой-никакой, а случай, нечто такое, что с тобой или твоими друзьями происходит не каждый день, хотя если взять в общем и целом, то таких "происшествий" в одной только Москве случается раз по сто на день. Так что если эта новость и не повергла Федора в замешательство, то он воспринял ее как некий намек на что-то более худшее, имеющее и к нему, Федору Бурщилову, отношение.

"Не слышны в саду даже шорохи-и..." - донеслись из-за стены позывные "Маяка". Федор бросил взгляд на будильник: ровно II вечера. "Интересно, по телеку что-нибудь идет еще?" - подумал он, но сейчас же вспомнил о своем недавнем телевидении и твердо решил не включать телевизор до следующего вечера, а то мало ли что...