Дабы отогнать от себя это неприятное воспоминание, Федор достал с книжной полки "Двенадцать стульев", свою любимую книгу, при помощи которой он обычно легко отвлекался от угрюмой действительности. Вот и на сей раз, лишь прочитав: "В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что...", - Федор выпал из предписанных ему пространственно-временных координат и перенесся в другое измерение - в измерение гробовых дел мастера Безенчука, Ипполита Матвеевича Воробьянинова и других обитателей города N.

Но вот четыре главы позади, завязка уже есть, и все готово к появлению "великого комбинатора"... Но каково же было удивление Федора, когда после слов "в половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми..." в его воображении нарисовался чернобородый тип с глазами цвета свежесколотого антрацита, одетый не в "зеленый в талию", как положено по книге, а в строгий серый костюм. В этом человеке Федор без труда опознал афериста, сулившего ему райскую жизнь в аду. "Тьфу-ты, черт!" - Федор плотно захлопнул книгу.

Его мысли все еще продолжали по инерции вращаться вокруг Ипполита Матвеевича, отца Федора и представшего в неожиданном виде сына турецкоподданного, как вдруг над самым его ухом разразился пронзительный звонок.

3. 28 минут на сборы

Звонок не был похож ни на телефонный, ни на дверной - более всего он походил на школьный. Федор подозрительно посмотрел на будильник - тот молчал. "Что же может так громко звонить?" Федор принялся вращать головой, пытаясь засечь ушами, как локаторами, источник звука, но все напрасно: звенело, казалось, из всех четырех углов комнаты. Федор перешел в свой кабинет-спальню, но и там звон слышался столь же отчетливо; не помогло ему и то, что он закрыл уши ладонями: звонок продолжал верещать с той же силой в самой голове.