— Спасибо, но я не хочу, есть, — сказал я. — Рад видеть тебя снова. Где ты была? — Труска не ответила. Мгновение она смотрела на меня — затем сунула часть пирога в мое лицо! — Что за черт! — заорал я, вскакивая на ноги.

— Это, то, что ты получаешь за свои большие капризные кишки, — засмеялась Труска. — Я знаю тебе грустно, Даррен, но ты не можешь все время сидеть как сварливый медведь.

— Ты ничего не знаешь об этом, — огрызнулся я. — Ты не знаешь, что я чувствую. Никто не знает!

Она посмотрела на меня лукаво. — Ты думаешь, что ты единственный, кто потерял кого — то близкого? У меня был муж и дочь. Они были убиты злыми рыбаками.

Я глупо мигал. — Я сожалею. Я не знал.

— Никто здесь не знает. — Она села около меня, убрала свои длинные волосы с глаз и посмотрела на небо.

— Поэтому я уехала из дому и присоединилась к цирку уродов. Я была ужасно сломлена внутри и должна была уйти. Моей дочери было меньше чем два года, когда она умерла.

Я хотел что-то сказать, но в горле было чувство, как будто веревка туго стянулась вокруг него.

— Смерть кого-то, кого ты любишь, является второй худшей вещью в мире, — сказала мягко Труска. — Худшая вещь, что ты причиняешь себе боль, что ты умираешь также внутри. Лартен мертв и мне грустно за него, но если ты продолжишь так вести себя, мне будет более грустно за тебя, потому что ты будешь мертв также, даже притом, что твое тело живет.

— Я ничего не могу с этим поделать, — вздохнул я. — Он заменил мне отца, но я не кричал, когда он умер. Я все еще не могу. Я не могу.

Труска тихо изучила меня, затем кивнула. — Это трудно, жить с печалью, если ты не можешь вывести ее со слезами.

Не волнуйся — в конце концов, ты будешь кричать. Возможно, ты почувствуешь себя лучше, когда ты это сделаешь. — Встав, она протянула мне руку.