Конвей смотрел на них презрительно:
— Вы же хотели войти, разве не так? — спросил он требовательно. — Прекрасно, ворота открыты, и уж теперь-то они дважды подумают, прежде чем поступать с нами жестоко!
Конвей отстегнул пояс с пистолетом, подбросил его вместе с кобурой и швырнул человеку на стене. Это был жест, не более, — под комбинезоном у него был спрятан небольшой пистолет-парализатор, — но в глазах искарианцев жест выглядел красиво.
— На вашем месте я бы сделал то же самое, — сказал Конвей остальным. — И охранников я бы отослал обратно. За стеной они не принесут нам никакой пользы, а навредить могут. Велите им принести из саней товары и радиопередатчик — и пусть возвращаются на корабль и ждут.
Роэн нахмурился. Ему не понравилось, что Конвей командует. Но приказы его были вполне разумные, и Роэн их повторил слово в слово. Затем бросил свой пистолет одному из воинов. У Эсмонда оружия и не было. Команда ушла к саням.
— Помните, — сказал Конвей, — вы никогда не слыхали ни о каком Конне — и о его сыне тоже.
Остальные кивнули. Потом они повернулись и пошли в город, и каменные ворота за ними захлопнулись.
Старик ждал их, с ним стояло человек пятнадцать стражи.
— Я — Кра, — представился патриарх. Он вежливо подождал, пока Роэн и Эсмонд назовут свои имена, и тогда пригласил: — Проходите.
Их окружила стража. Земляне, наполовину гости, наполовину пленники, вошли в город.
Узкие и кривые улочки вились то вверх, то вниз по неровной, в выбоинах, земле. В одних местах они были полностью скованы льдом и открыты свистящему ветру, в других — завалены сугробами. Теперь Конвею стало видно, что дома выстроены из камня, на него веками намерзала холодная ледяная броня, за исключением дверей и окон, которые сохраняли расчищенными.
Горожане вывалили посмотреть на пришельцев.
Толпа была до странности молчалива. Мужчины, женщины и дети, старые и молодые, все рослые и красивые, как горные деревья, с черными зрачками и светлыми волосами. Мужчины одеты в шкуры, женщины в юбках из грубой шерстяной материи. Конвей заметил, что женщины и дети стоят от мужчин отдельно.