Наступило молчание. Эсмонд повернул голову и застыл в дверях; девушка крепко держалась за его локоть. Роэн тоже остановился. Было видно, насколько сильное потрясение вызвала в них эта новая мысль.

Сердце Конвея грохотало, как паровой молот. Он блефовал: при той системе надежности, какая была у саней, шансы погибнуть для них практически сводились к нулю — и ему оставалось надеяться лишь на эту частицу правды. Он мучительно ждал, сработает ли его уловка. Конвей знал, что, как только окажется за стенами города, озеро будет потеряно для него навсегда. Точно так же когда-то его потерял отец.

После паузы, которая показалась невероятно долгой, Кра вздохнул и тихо сказал:

— Белый ветер. Да. Я и забыл, что земляне — слабое племя.

Со стариком произошла неуловимая перемена. Как будто бы он тоже напряженно ждал ответа на какой-то вопрос и ответ пришел. Глубокий холодный отсвет наполнил его глаза и горел там почти радостно.

— Можете остаться, — разрешил он, — пока ветер не стихнет.

Потом резко повернулся и пошел вниз по лестнице, а сыновья последовали за ним.

Эсмонд смотрел им вслед, и Конвей с улыбкой наблюдал, как на круглом лице этнолога привычное добродушное выражение сменилось на волчью ярость.

— Он хотел послать нас на смерть, — сказал Эсмонд, как будто жалел, что сразу не убил Кра. Опасность, грозящая Марсии, превратила его из ученого в обыкновенного смертного. Он повернулся к Конвею:

— Благодарю. Вы были правы, когда угрожали им у стены. А если что-нибудь с нами случится, думаю, Фрейзер заставит их за это ответить.

— Ничего с нами не случится, — возразил Конвей. — Уведите Марсию в спальню — там теплее, и она сможет прилечь. — Он повернулся к Сьель и резко спросил: — Ты меня понимаешь?