Кра заговорил, глядя на Марсию.

— Об этом я сожалею, — сказал он. — Но женщине не следовало приезжать. — Затем его замороженный, взгляд охватил их всех. — Предлагаю вам ваши жизни. Уходите теперь — покиньте город, покиньте Искар и никогда больше не возвращайтесь. Если вы так не поступите, я не смогу вас спасти.

— Почему они бросали в нее камнями? — требовательно спросил Эсмонд. Это единственное, что сейчас его занимало, для других мыслей просто не оставалось места.

— Потому что она другая, — ответил Кра, — и они ее боятся. Она носит одежду мужчины и ходит среди мужчин, а такие вещи противоречат их вере. Ну, так вы уйдете?

Эсмонд поставил девушку на ноги рядом с собой, руки его по-прежнему обвивали ее плечи.

— Мы уйдем, — объявил он. — И я убью первого, кто до нее дотронется.

Кра имел достаточно благородства, чтобы игнорировать бессмысленность этих идущих от сердца слов. Он наклонил голову.

— Так оно и должно быть, — провозгласил он. Затем старик посмотрел на Роэна.

— Не волнуйся, — отрывисто отозвался Роэн. — Мы уйдем, а вы все можете отправляться к дьяволу. Это мир для волков, и только волки могут здесь жить.

Он направился к двери вместе с Эсмондом и своей дочерью, а взгляд Кра обратился к Конвею:

— А ты, мужчина, называющий себя Рэндом?

Конвей пожал плечами, будто бы все это было для него совершенно неважно:

— Какой мне смысл оставаться?

Руки его так дрожали, что он их спрятал в карманы; капельки пота бежали у Конвея по спине. Он кивнул на амбразуру окна.

— Дует белый ветер, Кра, — сказал Конвей. Он выпрямился, и голос его стал громче и зазвенел. — Ветер настигнет нас на открытой равнине. Женщина, несомненно, погибнет, остальные, возможно, тоже. Тем не менее мы уйдем. Но пусть говорят по всему городу, что Кра потерял все свое мужество и надел женскую юбку, потому что убил нас хитростью, а не честным копьем.