— Почти теплый! — взвизгивает Снежана. — Надо, чтоб он опять остыл! Сима переводит на меня взгляд льдистых голубых глаз.

— Ну так остынь его.

Снежана подскакивает ко мне и начинает сдирать одежду, не расстегивая, а отрывая пуговицы. Вот сумасшедшая девка! Я пробую отбрыкиваться, да куда там. Ручки ее на изумление проворны и сильны.

Шапка-ушанка летит в одну сторону, плед в другую. Трещит, разрываясь на груди, свитер. Потом рубашка, майка — и руки вцепляются в мои домашние спортивки.

Тут уж я начинаю пинаться. Снежана зовет Лиду на помощь, и та, задрав подол, садится мне на колени. А снежинки танцуют вокруг них все быстрее и быстрее.

Пока эти двое раздевают меня, Сима приближается к сжавшейся в углу незнакомке, и я слышу такой разговор:

— Зачем ты пришла? Как смогла проникнуть сюда?

— Я долго искала, где вы спрятались. Ты и твои сестры убиваете его.

— Мы не убиваем. Теперь он просто наш. Уже долгие годы наш.

— Он мой. И он может еще проснуться, ожить. Вы не даете ему сделать это.

— Он сыт, он удовлетворен. Он всегда удовлетворен.

— Вы насыщаете его тело своими телами, но вы замораживаете его дух, Царица.

— Он уже почти погрузился, а когда погрузится совсем, ничто не сможет помешать. Что ж, теперь придется провести глубокую операцию. Сестры!

Меня тем временем раздели. Тело сотрясает дрожь, я чувствую, как ледяные руки касаются кожи, и она становится хрусткой и ломкой, будто свежий наст. Сидящая в ногах Лида хлопает меня по мошонке и вымораживает пах до самого позвоночника. А Снежана вдруг резко наклоняется и целует меня в грудь. Словно большая сосулька опускается сверху, пробивает грудину. Вижу, как расходится кожами как снежники падают сквозь рану. Я ору, выгибаюсь дугой и сбрасываю Лиду со своих ног. Они со Снежаной встают и подходят к Симе, а я рывком переворачиваюсь на бок.