— Отчего ж не проверишь? — спросил доктор Стахов, астрофизик, недавно перешедший в «Спэйс-Транзит-Инжениеринг» на более высокооплачиваемую работу научного консультанта.

— Лень, честно говоря. И Коко ясно, что он нас разыгрывает. Пятьдесят один период это… секундочку… пять наносекунд. Черта с два он заметил бы такую разницу. Подсмотрел по независимому хронометру, наверное… Тьфу, кто достал это масло? Там же была свежая пачка!

Бриккер брезгливо отодвинул намазанный тост.

— Вам не угодить, — вздохнул инженер Жорж Кастен. Сегодня он был дежурным. — Попробуй сыр.

— Этот? — Бриккер ножом указал на пятнисто-зеленый «Рокфор». — Милн сказал, что плесень на нем появилась уже на станции.

— Тогда жуй сухари. Их никакая плесень не берет, — ответил Кастен и, подняв перед глазами бутерброд с сыром, провозгласил:

— О Господь Всемогущий, да будут благословенны дары твои и мы вместе с ними!

— Амба, — сказал Вересов и нажал кнопку интеркома: — Эй, полуночник, подъем! Алле, ты слышишь?

— Слышу, не глухой, — хрипловато отозвался Милн. — А сколько сейчас?

— Полдевятого, — ответил Вересов. — Подходи давай.

Милн пробурчал что-то неразборчивое. Было слышно, как скрипнула койка — Милн перевернулся на другой бок.

Вересов выключил интерком.

— Что-то нет аппетита. — Планетолог Бриккер уныло посмотрел на тарелку с омлетом. — Выпью-ка я чая с джемом. Малиновый джем остался?

— С утра чай?! — изумился Вересов. — Ты здоров?

Бриккер передернул плечами.

— Морозит что-то. Где у нас чай-то…

Он встал из-за стола и подошел к холодильнику.

— Чай не там, — сказал ему Кастен.

— Знаю, я за джемом.

Вересов опустил в чашку с кофе чайную ложку, затем вытащил ее и с задумчивым видом стал смотреть, как с ложки медленно стекают капли. Он вспоминал недельной давности разговор с Милном. Короткий разговор состоялся в импровизированной биологической лаборатории, устроенной Милном по соседству с медицинским блоком.