Так разбередило ее воспоминание, что Алена решила зайти в Яски, узнать - не слыхали ль чего бабы.

И оказалось - слыхали!

Отшельник поднялся вверх по Шелони и оказался у лесорубов, которых сперва удивил чрезвычайно своим обликом и повадкой, а потом им и полюбился - видно, берег Господь Гришу для какой-то особой нужды. Мужики заставили его одеться по-христиански и до зимы продержали у себя.

Когда схлынула вся суета вокруг не на шутку онемевшего попа, нашлись добрые люди - рассказали боярину, как дело было, и Гришу ему представили. А боярин и понимал, что в новую церковь другой поп нужен, и недоумевал - как же с онемевшим-то быть? Службу править он уже не сможет, но ведь и прогонять - грех? Поскольку за Гришей к тому времени числились кое-какие чудесные деяния - разрубленную топором ногу молитвой и наложением перстов уврачевал, помутившегося разумом парнишку, коему бес в образе лешего являлся, отчитал, еще что-то поправил, - то боярин и решил оставить его при церкви, благо всю службу Гриша знал, и обязал его привести в годность старого попа. Гриша взялся за дело со всем рвением, люди так к нему и потекли, особливо - бабы, но онемевшего попа словно сатана обуял - не желал, чтобы над ним Гриша молитвы читал, да и только, руками отмахивался, плевался, как-то и с клюкой за новым батюшкой погнаться вздумал, да Гриша-то шустрый, ускользнул, понапрасну лишь поп запыхался...

- Стало быть, батюшка он ныне? - уточнила Алена.

- Полюбился он доброму боярину, тот дело и уладил, - сказала ей баба, которую она тщательно о Гришиной судьбе расспросила. - Боярин посылал узнать - его, Гришу, ведь и вправду рукоположили. А ты, девка, не сестра ему часом? Сестру он все поминал.

- Я от его сестры ему поклон принесла да крест - материнское благословение, - сказала Алена. Большого вранья в этом не было крест, побывавший в хозяйстве Карпыча, лучше всего было бы отдать именно в церковь, а что до благословения - то разве Господь и Пресвятая Богородица каждый нательный крест не благословили?