Я окинул взглядом верхушки мачт, к которым крепились черные марселя, и очень тихо спросил Оскара:

- Это оно забрало боцмана?

Оскар кивнул и шаркнул ногами. Люди на палубе шептались между собой, и я интуитивно чувствовал, что среди них зреет дух возмущения. И, несмотря на это, Оскар поддерживал меня!

- Где мы были бы сейчас, если бы вы не привели вас сюда? Мы были бы предоставлены воле волн, без руля и парусов. Возможно, наши паруса и выглядят, как кожа разбухшего от воды трупа, но мы сможем управлять ими, когда приведем в порядок топы мачт. Лагуна выглядела вполне безобидной и большинство из нас было за то, чтобы войти в нее. А теперь они скулят, как трусливые щенки, и обвиняют в этом вас. Идиоты! Только отдайте приказание...

Я остановил его, потому что не хотел, чтобы люди всерьез восприняли его слова, а говорил он достаточно громко, чтобы они слышали. Я чувствовал, что в таких обстоятельствах винить их было не в чем.

- И сколько раз эта штука переползала через борт? - спросил я.

- Восемь раз, - сказал Оскар, - она схватила боцмана в третьем заходе. Он закричал, вскинув руки, и весь пожелтел. Она обвилась вокруг его ноги, и за него взялись эти громадные розовые присоски, и мы ничего не могли сделать - ничего! Мы попытались освободить его, но вы не можете даже представить себе всю силу этой белой лапы. Она покрыла всего его слизью, и всю палубу вокруг. Потом плюхнулась в воду и унесла его с собой.

- После этого мы должны быть очень осторожными. Я приказал людям спуститься вниз, но они лишь сердито посмотрели на меня. Эта штука их зачаровывает. Они сидят здесь и ждут, когда она вернется. Вы же видели, что произошло. Она поражает как кобра и присасывается лучше миноги, но этих идиотов не переубедишь. И, когда я думаю о тех дрожащих розовых присосках, мне становится жаль их - и себя!