Одинцов долго всматривался в горизонт, пока быстрое течение несло легкое суденышко — почти километр каждую минуту, — потом тяжело опустился на сиденье и бросил взгляд на Грида. Бедный парень! Не дожил до океана каких-то полутора часов!

Затем он погрузился в размышления. Пониже синей океанской ленты, символа простора и свободы, просматривалась россыпь черных точек — несомненно, скалистые островки в устье Потока. Левее от них, к северу, лежало нечто обширное, плоское и серое, — как подозревал Одинцов, песчаная или галечная отмель. Днем там не сыщешь защиты от солнца, но светлое время можно пересидеть во флаере, если не откажет кондиционер. Хуже, что на отмели наверняка нет пресной воды, но во время предыдущей стоянки им повезло — Грид разыскал маленький источник в глубине темной ниши, где они провели ночь. Четыре ведра из рыбьей кожи были полны — там литров двадцать, не меньше…

Грид разыскал… Грид больше ничего не разыщет. Бросив взгляд на покрытое кровью и смертным потом лицо своего спутника, Одинцов решительно передвинул его на свое место и, открыв правую дверцу, начал загребать веслом.

Через несколько минут он миновал острые черные зубцы утесов, оставив их правее. Скорость течения ощутимо упала — вероятно, основной поток слегка отклонялся к югу, огибая какую-то невидимую подводную возвышенность или иное препятствие. Быстро темнело, и надвигавшаяся серая полоса, которую он принял за отмель, стала совсем не видна на фоне налившегося чернотой моря. Это образование могло оказаться чем угодно — выступающим из океанских глубин каменным плато, необозримым полем водорослей или просто иллюзией. Но вскоре под днищем флаера скрипнул песок, волны протащили его еще немного, и аппарат встал. Поздравив себя со счастливым исходом, Одинцов вылез из кабины, — мокрый песок под голыми ступнями казался почти прохладным. Ему снова повезло. Жаль, что удачи не хватило на Грида…