12-го мая проехали Суздаль, я весь в думах.
13-го прибыли в Кострому и именно тут, при посещении приготовленного для нас *музеума* меня осенило. Я задержался у стенда с непонятными мне машинами, в ухо сразу стали нашёптывать, что сие дело рук купца Красильникова, самоучки-механника великого дара. Вскоре ко мне подвели и самого виновника данных чудо-изысков и я понял, что мне нужны люди, умные и преданные, то есть и те и другие. Передо мной сейчас стоял один из первых, тех кто понимает в машинах и деньги надо отдавать именно таким, а не бедным, ибо сие капля в море, и не богатым или чиновникам, ибо разворуют со свистом. Вот мой ответ пророчеству и я спросил у этого ответа, понимает ли этот тёзка что-либо в пароходах? Нужно, мол, чтобы быстрей любого аглицкого плавал, в ответ он на пару минут задумался и изрёк, что, мол, надо почитать, а так, дело не хитрое. Вот тогда я и спросил его, не желает ли он почитать в дороге, в моей карете, коя всегда открыта для лучших сынов России. После моей похвалы отказаться ему было решительно невозможно, ибо кто не желает быть лучшим?
16-го, уже в дороге, тёзка наконец-то оттаял и рассказал о себе. Отец его, набожный и оборотистый купец, торговал *суровским товаром. да представился рано, когда Александру только-только двадцать минуло. Деревянный дом отцовский, о двух этажах, он сломал и построил одноэтажный каменный с мизенетом. При безбрачии своём он отдался весь науке и изобретательству, никогда не учась, делал вручную замечательные приборы. Он сам устроил во дворе перед своим домом обсерваторию, для неё так же всё сделал своими руками. Он делал камер обскуры, микроскопы, песочные часы и астролябии, всё спорилось в его руках. Он оказался ещё и архитектором, его дом и одну из местных колоколен строили полностью по его проекту.