- Насколько я вас понял, профессор, - сказал он вслух, - это ваше открытие может иметь значение не только для... телевидения и кино, не так ли?

- Разумеется, - закивал Сатаяна. - Оно представляет большой интерес для всех отраслей науки и практики, занимающихся человеком как таковым, включая полицию, церковь, органы разведки, армию... Представьте себе, насколько упростился бы допрос преступников, шпионов, военнопленных. Я уж не говорю о контроле за лояльностью граждан. Ведь видеосигналы мозга совершенно "объективны", если в данном случае можно применить этот термин.

- Но разве человек не в состоянии как-то управлять ими?

- Нет... При записи видеосигналов человека попросту усыпляют. Я пробовал записывать видеосигналы и в состоянии бодрствования, но запись получается двойной - информацию, закодированную в глубине нервных клеток, глушит информация, отдачей которой человек может сознательно управлять. У людей с сильной волей скрытую информацию извлечь вообще не удается, если не применять специальных средств...

- Скажите, профессор, а вы не пробовали обращаться в военное ведомство?

Впервые за все время разговора Сатаяна отвел глаза:

- Видите ли, мсье Валлон, всю свою жизнь я предпочитал не иметь дела с военными... И я не хочу, чтобы мое открытие - если, конечно, его можно назвать открытием - слишком быстро стало использоваться в тех целях, в каких его захотят использовать военные. Это одна из причин, по которой я вынужден настаивать на самой строгой секретности. И... кроме того, насколько мне известно, в военном ведомстве сейчас нет такого инженера, как ваш Жак Эстергом.

- Возможно. - По лицу Франсуа Баллона промелькнуло что-то похожее на улыбку. - Жак Эстергом действительно очень талантлив. Золотая голова... Вероятно, кое-что он смог бы сделать для вас... Однако, господин Сатаяна, я не дам вам сейчас окончательного ответа... Нет... Ваше предложение интересно, пожалуй оно даже заманчиво, но я должен подумать, взвесить. Я посоветуюсь с экспертами...