- Но, мсье Баллон... - быстро прервал Сатаяна.

- Нет-нет, я понимаю. Наш с вами разговор будет сохранен в тайне. Я дам окончательный ответ... через неделю. Но и в случае положительного решения прошу иметь в виду, что инженер Жак Эстергом сможет заняться вашей аппаратурой лишь через полтора-два месяца. Сейчас у него важная и срочная работа.

- Очень жаль, но у меня нет иного выхода.

- Итак, через неделю. Еще одно: мне нужен ваш фильм - этот сегодняшний или любой другой в том же роде. Разумеется, без права копирования. Назовите любую сумму залога.

Сатаяна пренебрежительно махнул рукой:

- Ничего не надо. Достаточно вашего слова. Фильм можете оставить себе.

Баллон поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, он был на две головы выше Сатаяны. Провожая профессора до дверей кабинета, он наклонил крупную седую голову к самому уху Сатаяны и тихо сказал:

- Извините меня, но я прежде всего коммерсант. Не скрою, мне было бы легче решать, если бы я точно знал... круг, так сказать, ваших интересов в этом деле, помимо усовершенствования записывающей аппаратуры, которое, может быть, сделает Эстергом.

Сатаяна поднял голову и, глядя в упор киномагнату в глаза, ответил без улыбки:

- Даже рискуя обидеть вас, уважаемый мсье Баллон, я не смогу сказать вам ничего, кроме того, что уже сказал. Меня интересует некоторая часть информации, скрытая в самых глубоких тайниках подсознания. Эту информацию пока никому извлечь не удалось, но по всем признакам она существует, должна существовать... Прощайте.

К величайшему удивлению Франсуа Баллона, Эстергом вначале ответил категорическим отказом на предложение сотрудничать с профессором Сатаяной.

- Тебя не интересует сама проблема, - поднял седые брови Баллон, - или боишься, что не решишь ее?

По худому, смуглому лицу Жака Эстергома пробежала судорога.

- Мне не нравится Сатаяна, - отрезал он и отвернулся.