— Ну вот, а вы боялись, — Вадим Петрович слез с кресла, как ни в чем ни бывало, — докладываю…

По словам директора, ничего особенного там, в загробном мире, с ним не происходило. Невысокий такой лесок, дорожки между деревьями, изящные каменные дома между ними. И вокруг ходят люди, парами, группами, беседы ведут умные. Одеты все непритязательно. К нему сразу двое подошли, и без всяких представлений сразу начали беседу о методах концентрации солнечной энергии. Вадим Петрович даже ошарашен был, насколько компетентными оказались встреченные им товарищи. Так, за разговорами, положенное ему райское время истекло, и он вернулся в суровую реальность.

Доложившись, директор убежал работать — записывать мысли, вынесенные им из своего путешествия. Слесаря скептически на меня посматривали, а биофизик грустно сказал:

— То, что нам Вадим Петрович описывал, весьма напоминает Академгородок, где он диссертацию готовил. Я там тоже бывал, не спутаю ни с чем. А его собеседники — лишь зрительно-акустическое представление его же мыслей. Пожалуй, на ученых Раевед опробовать бесполезно.

Сошлись мы на том, что более всего нам подойдет человек религиозный, без особого воображения, и лучше — праведный. То есть явным образом к грехам не склонный. Я и предложил нашу сотрудницу Анну Кирилловну. Ей вот-вот полтинник, одинока, библию в рабочем столе держит — и открывает ежедневно. Сдержанна, исполнительна, увлекается вышивкой. Какими словами ее Вениамин Алексеевич уговаривал, я уж не знаю, но после обеда мы вновь собрались в подвале.

Слесарей отослали, таково было непременное условие Анны Кирилловны. Присутствовали мы с биофизиком и Вадим Петрович. На этот раз я продержал Раевед включенным три минуты.

— Ну, Анна Кирилловна, докладывайте, куда Вам удалось заглянуть, — взял быка за рога директор, — рай, ад?

Анна Кирилловна вначале с интересом на него посмотрела, но затем вдумалась в его слова, глаза ее потухли, она сгорбилась — ей-богу, сгорбилась, сидя в кресле! — и она тихим голосом ответила: