Несмотря на выходку Моргана, развлечение, судя по всему, шло к развязке. Шар не шевелился, не вращался, не раскрывался, не стрелял пулями, и народ заскучал. Помимо всего прочего, некоторым стало зябко в этот не по сезону холодный вечер, поскольку ветер с севера дул и дул не переставая. Пара-тройка солдат отправились к форту, за ними потянулись остальные.
Но вдруг послышались крики с дальнего края толпы. Де Морган, возбужденно шевеля покрасневшими краешками ноздрей, словно бы учуяв свой шанс, помчался в ту сторону.
Редди подтолкнул Джоша плечом.
– Хватит с нас этих колдовских штучек, – сказал он. – Надо возвращаться. Боюсь, скоро у нас будет уйма работы.
– Ты о чем?
– Я только что перемолвился словечком с Брауном, а он разговаривал с Тауншендом, а тот подслушал кое-что, что говорил Харли… – Капитан Харли в форте числился политическим офицером, представителем Политического агентства, находящегося в Кибере и являвшегося подразделением администрации провинции, которое пыталось наладить дипломатические отношения с вождями племен пуштунов и афганцев. Уже не в первый раз Джош позавидовал тому, как легко Редди заводит дружбу с младшими офицерами в форте. – Короче, у нас связь вышла из строя, – выдохнул Редди.
Джош нахмурил брови.
– Что ты имеешь в виду? Телеграфные провода опять перерезали?
Когда связь с Пешаваром рвалась, отправлять материалы становилось непросто. Редактор Джоша в далеком Бостоне не желал мириться с задержками, вызванными тем, что корреспонденцию доставляли на лошадях.
Но Редди сказал:
– Не только это. Гелиографы тоже не работают. С рассвета не замечено ни единой вспышки света на постах к северу и западу от форта. По словам Брауна, капитан Гроув собирается выслать в дозор патрульные отряды. Как бы то ни было, случилось что-то серьезное и хорошо организованное.
Гелиографы представляли собой простейшие переносные сигнальные устройства – всего лишь зеркала, устанавливаемые на складных треногах. Гелиографические посты были размещены по вершинам гор между Джамрудом и Кибером, а оттуда – до самого Пешавара. Вот почему у капитана Гроува в форте был такой озабоченный вид.