– Вторая, – ответила Бисеза.

– Я летал с этим поганцем десяток раз, и он всегда ведет себя одинаково, кто бы ни сидел позади. Не позволяйте ему вас дразнить.

– А он не дразнит, – примирительно отозвалась Бисеза. – Ему просто скучно, вот и все.

Кейси хрипловато хохотнул.

– Да уж, скукотища тут, на базе «Клавиус». Но вы-то должны себя чувствовать здесь как дома, леди Датт. Надо бы подыскать для вас пару-тройку плохишей, чтобы вы их грохнули из слонобоя.

Абдыкадыр улыбнулся Бисезе.

– Чего еще ждать от мнимого христианина, да еще и плута вдобавок?

– А ты – задавала-моджахед, – проворчал в ответ Кейси.

Похоже, выражение лица Бисезы встревожило Абдыкадыра.

– О, не переживайте. Я и в самом деле моджахед – вернее, был моджахедом, а он и вправду завзятый плут. И если честно, мы – закадычные друзья. Мы оба экуменисты. Только никому не говорите…

Неожиданно машина попала в зону турбулентности. Впечатление было такое, будто вертолет просто-таки провалился в воздушную яму глубиной в несколько метров. Пилоты перевели все внимание на приборы и замолчали.

Нося такое же звание, как Кейси, Абдыкадыр, гражданин Афганистана, по национальности был пуштуном, местным уроженцем. За то короткое время, что Бисеза провела на базе, она успела с ним немного познакомиться. Сильное, открытое лицо, гордый нос, который можно было бы назвать римским, узкая бородка. Удивительно, но глаза у Абдыкадыра были голубые, а волосы – светлые, чуть рыжеватые. Он говорил, что цвет волос и глаз унаследовал от воинов Александра Македонского, в древности побывавших в этих краях. Человек по натуре мягкий, контактный, цивилизованный, он смиренно принимал свое место в здешней иерархии: несмотря на то что его высоко ценили как одного из немногих пуштунов, перешедших на сторону ООН, он, будучи афганцем, был вынужден уступать американцам и большую часть времени проводил в роли не первого, а второго пилота. Некоторые британцы называли его «Джинджер»