– Другими словами, мы не знаем, какая сила взяла нас в плен, – продолжил капитан. Слова его тяжело падали в напряжённой тишине. – И потому я считаю, что двигатели корабля следует полностью выключить.

– Выключить?! – не удержавшись, воскликнула Антуанетта. В первое мгновение ей показалось, что она ослышалась.

– Да, полностью, – подчеркнул капитан. – И лечь в дрейф до полного выяснения причин, – он помедлил, – причин торможения.

Люди зашумели.

– Выключить двигатели «Ренаты» означает самоубийство, – бухнул Стафо, словно бросаясь в холодную воду. – Нам тогда всем не выбраться со дна этой потенциальной ямы.

– Что же вы предлагаете, Стафо? – спросил капитан. Сжечь сначала остатки топлива, а потом опять-таки скатиться на дно ямы, но уже будучи абсолютно беспомощными?

Стафо подавленно умолк.

Мало-помалу с парадоксальным предложением капитана согласились все.

Антуанетта смотрела на Иварссена, полная дурного предчувствия. Хотя лицо «человека с железными нервами» было непроницаемым, в глазах его угадывались недоумение и растерянность. На какой-то миг девушке показалось, что действие происходит в замедленном сне и все это – мерцающие стены отсека, озабоченные лица товарищей, даже преданный взгляд Стафо, устремлённый на неё, – призрачно и нереально.

Взоры экипажа обратились к Скале.

Все понимали, что в складывающейся ситуации фигура грависта становится заглавной.

– «Рената» не подвергается пассивному торможению, – сказал Иварссен.

– То есть как? – поразился Карранса.

– Дело обстоит совсем худо. Чем раньше мы это поймём, тем лучше, – сказал, как отрубил, Джеральд Иварссен. – Мы пока не можем понять природу внешних силовых полей, но они действуют на корабль не пассивно, а активно.

– Что это значит? – спросил капитан.

– Силовое поле тащит нас назад! – воскликнул Джеральд. Понимаете, друзья? Тащит «Ренату» с чудовищной энергией. Вот как рыбаки помогают тащить яхту на берег после морской прогулки. В нашем сферофильме!