Леонид снова впитывал волнующую неземную мелодию, которая звучала внутри колонны света. Музыка была как будто негромкой и в то же время перекрывала гул центробежных насосов, вмонтированных в основание плотины. Она мощно звала его куда-то, волнуя кровь, требуя порыва, действия.

Камилл и Теранги, перебрасываясь отрывистыми фразами, устанавливали анализатор излучений, напоминавший тор с вписанной в него полусферой.

- Смотри! Изображения! - оторвавшись от прибора, сказал Камиллу Теранги.Тогда воспроизводились окрестности Нукухивы, а здесь... - он умолк, предоставляя Камиллу убедиться самому.

По внутренней поверхности миража в замедленном темпе-плыли сооружения плотины Берингова пролива вперемежку с панорамой Чукотска: похожие на мавзолеи корпуса термоядерных электростанций, питающих энергией насосы плотины; прозрачные крыши парков и садов, здания из алюминия и пластмасс, проспекты и площади; шпили энергоприемников и мачты радиотелеуправления; океанский лайнер, готовящийся пройти шлюз, чтобы попасть из Ледовитого в Тихий океан; памятник Строителю Коммунистического Братства; бешеные водовороты воды, прогоняемой насосами на северную сторону плотины; километровые решетчатые башни маяков, дворцы отдыха и санатории, утопающие в зелени, - большое и малое, массивное и воздушное, все было отмечено красотой, дерзновенным раз махом, монументальностью и целесообразностью.

- Почему мы бездействуем?! - воскликнул Леонид.- Он же опять уйдет!..

- Разве не видишь? - отозвался Камилл спокойно.- Прибор анализирует спектр этого излучения. Слова песни...

- Это полумеры! - перебил его Леонид. - Так мы ничего не узнаем.