- Уна что-нибудь передавала для меня?- внезапно спросил он Теранги. Этот вопрос обрадовал полинезийца. Он давно ожидал его.

- Я так спешно вылетел в Чукотск... Даже не предупредил ее. Но она ждет тебя. Это я знаю твердо.

- Я не видел Уну, должно быть, тысячу лет... - тихо продолжал Леонид, - но она всегда живет здесь, - он приложил руку к сердцу и умолк, весь отдавшись воспоминаниям... Они нахлынули неожиданно сильно, властно проникли в сердце. Это было три года назад и как будто никогда не прерывалось, а лишь до поры до времени таилось в глубине его сознания... Еле слышно роптал ночной океан, и его блики дрожали в глазах Уны. Стояла тишина, легкая, как мысль; в сумраке тропической ночи маленькая рука девушки чертила в воздухе зыбкие силуэты слов: "Я люблю тебя нуи, нуи, нуи5 ..." Их руки, лица, губы слились в высоком порыве всеобъемлющего чувства... Потом Леонид, по зову Совета Преобразования Биогеносферы, отплыл в Арктику. Уна, не скрывая печали, пела ему вслед старинную песнь своего народа, мешая родную речь с выученными русскими словами: А харри та фоу,

А торо та фарраро6,

Но тебя больше не будет.

Эта бесхитростная песенка еще долго-долго звучала в его ушах. Гордый любовью прекрасной островитянки, он поклялся себе совершить во имя нее подвиг. Но время шло, а Леонид, упорно работая над преобразованием Северной Земли, все еще не считал возможным вернуться на Нукухиву: героический подвиг, как он его себе мыслил, оставался мечтой...

В ста метрах от зеленого барьера растительности дорогу ВЧ-мобилю преградил фотоэлементный шлагбаум. Голос невидимого автомата, скрытого в корпусе шлагбаума, громко предупредил:

- Въезд на автостраду категорически воспрещен! Прошу налево, в подземный туннель.