- Там, там в первом ящике...

Вслед за баритоном послышался второй голос. Высокий и резкий, он отвечал первому.

Не дыша, Марторани смотрели наверх, куда не доходил свет из прихожей.

- Что-то шевелится, - пробормотала синьора Эрминия.

- Кто там? - попытался было крикнуть Клаудио, собравшись с духом. Вместо крика у него вырвался петушиный хрип.

- Иди зажги на лестнице свет, - сказала ему жена.

- Сама иди.

Одна, две - нет, три черные тени начали спускаться по лестнице. Различить их очертания было невозможно. Тени напоминали дрожащие мешки продолговатой формы. Они переговаривались. Постепенно слова зазвучали отчетливо.

- Скажи-ка, дорогая, - весело говорил баритон с ярко выраженным болонским акцентом, - по-твоему, это обезьянки?

- Малэнкий, мэрзкий, гаткий, проклятый обэзьян, - согласился второй голос. Интонации и акцент выдавали иностранное происхождение говорившего.

- С такими-то носищами? - пренебрежительно заметил первый голос. Разве бывают обезьяны с такими носами?

- Пошэвэливайсь, - потребовал женский голос. - Нэ то этот тфари попрячэтся.

- Не попрячутся, сокровище мое. Во всех комнатах мои братья. А сад уже давно под присмотром!

Ток, ток - словно стук костылей по лестничным ступенькам.

И вот из темноты высунулось что-то вроде твердого, блестящего хобота, метра полтора длиной, с тонкими колеблющимися усиками. За хоботом последовало гадкое, плотное туловище величиной с сундук; оно покачивалось на трубчатых лапах. Рядом спускалось другое чудовище, меньших размеров. Сзади, сверкая панцирями, надвигались остальные.

Это были те самые насекомые, тараканы-ринкоты (или какой-то другой, неизвестный вид), которых только что давили Марторани. Они увеличились до устрашающих размеров, неся в себе демоническую силу.

В ужасе Марторани начали отступать. Из соседних комнат и сада доносился тот же зловещий перестук костылей.