А потому пороки были брошены, и войско Ингваря начало медленно отступать от Ольгова. Поначалу это еще не выглядело как стихийное беспорядочное бегство, но уже к исходу дня, невзирая на все старания Вадима Данилыча, боярина Онуфрия, сотников из числа дружинников и самого Ингваря, отступление все больше и больше стало напоминать постыдное бегство от неминуемой смерти.

Рать Константина же, представляя собой явную противоположность, мерным шагом шла, сохраняя свой монолитный строй, только перестроившись в походную колонну.

Заночевали два враждебных войска почти рядом на одном поле. Расстояние между ними не превышало двух полетов стрелы. И вновь разительное отличие. Если мужики Ингваря вынуждены были спать на мокром, раскисшем от оттепели снегу и довольствоваться лишь краюхой ржаного хлеба, куском сала и луковицей, то в той стороне, где разместились Константиновы ратники, весело мерцали костры, и легкий ветерок даже доносил аромат густой горячей похлебки, щедро приправленной травами и мясом.

Наутро же Ингваря ждало новое потрясение. У опушки далекого леса, миновав который можно уже было узреть родной Переяславль-Рязанский, перед ними предстало почти такое же по численности войско, что и преследовавшее их. Денек выдался на редкость солнечный, и отблески небесного светила щедро отражались в сплетении колец и пластин начищенных кольчуг вражеских ратников. Дружины были почти одинаковы – что спереди, что сзади. Разве что ратовища

Роднила эти две рати не только стройность несокрушимых рядов, но и поведение. Обе застыли в неподвижности, не подавая ни единого звука. Ингварь хотел в отчаянии попытаться пойти на прорыв конной дружиной, чтобы проломить брешь, но как бы предупреждая, что попытка будет безуспешной, из-за спин вражеских ратников, безмолвно стоявших на дороге в Переяславль, медленно, никуда не торопясь, выехало не менее четырех сотен конных дружинников, Сосредоточиваясь на фланге, противоположном речному изгибу. Одновременно точно такой же маневр совершила и дружина, преследовавшая неудачливых воев Ингваря от самого Ольгова.