— В здоровом теле — здоровый дух, — пояснил он. И, окинув мельком пышные формы Льва Яковлевича, прибавил: — Гнусная же у вас фигура… Это, должно быть, от сидячей жизни. Много сидите. Какой номер бюстгальтера носите? Ну-ну, не надувайте губок. Пошутить нельзя? Доложите теперь, начальник штаба, коротенько обстановочку.

Начальник штаба начал доклад, перемежаемый одобрительными возгласами жизнерадостного шефа.

— О самоубийстве французского туриста мсье Пьера Коти составлен акт. Это я вам говорю, — сообщил Сопако.

— Отлично! — перебил «погибший». — Но учтите: что бы вы мне ни докладывали впредь, я буду исходить из предположения, что говорите это вы, а не кто-либо другой. Трупа моего не нашли, надеюсь?

— Никак нет, — по-солдатски ответил начштаба, — предсмертное письмо, что вы передали Нарзановой, вручено следственным работникам. Книжку «Очерк истории философии» Ремке, которую вы привезли с собой, и Локка Нарзановых я прихватил. Это говорю…

— Именно. Это вы, а никто иной, мне говорите. Где Ницше?

Начальник штаба потупился.

— Ставлю вам двойку по поведению, — жестко отчеканил «утопленник». — Нерадиво отнеслись к заданию, не смогли стащить маленького потрепанного томика! Удивляюсь, как это вам удавалось хапать машинами и вагонами? Впрочем, вы темный человек, наверное, не любите книгу — источник знаний.

— В каюте председателя колхоза, оказывается, проживает громадный бульдог… — начал было Лев Яковлевич.

— Послушайте, гражданин, вы никогда не видели соловья-разбойника?.. Сейчас вы его, пожалуй, увидите. Не выводите меня из терпения. Причем тут бульдог?!

— Он кусается, — жалобно промолвил Сопако.

Собеседник Льва Яковлевича сделал удивленные глаза:

— Кусается? И правильно делает. Скольких трудов стоило мне установить, кто же приобрел Локка и Ницше у домушников, столь несвоевременно, буквально накануне нашего визита очистивших квартиру уважаемого Мирослава Аркадьевича!..