Нам повезло: философ и раис — председатель колхоза — оба ехали на одном теплоходе — и на тебе! На моем жизненном пути появился какой-то паршивый пес!.. Антонио из «Венецианского купца» за сравнительно незначительную сумму дал согласие вырезать из своего тела фунт мяса. А ведь вам причитается миллион! Бульдог вырвал бы от силы полкило вашего зада. Только во сне может привидеться такая фантастическая цена на старое жесткое мясо — два миллиона за килограмм!

Сопако сидел, подавленный тяжестью этих аргументов. Наконец шеф выговорился до дна и сменил гнев на милость. Плотно перекусив и запив ключевой водой сопаковские котлеты, он согрел в металлическом стаканчике немного воды, побрился и с возгласом «долой излишества!» сбрил тоненький жгутик модных усиков.

Бывший француз сразу же приобрел облик симпатичного аспиранта, увлекающегося баскетболом.

— Разрешите представиться, — церемонно раскланялся он перед опешившим «начальником штаба»: — Сергей Владимирович Винокуров, журналист. И упаси бог называть меня мсье Винокуровым. Язык вырежу!.. С кем имею честь?

— Сопако Лев Яковлевич, — как загипнотизированный, промямлил толстяк.

— Очень приятно, — одобрительно закивал головой журналист. — Артельщик, выехавший в творческую командировку для изучения рекламного дела в братских промысловых кооперациях? Итак, пора, пора, трубят рога. Недалеко Сталинград. Доберемся под видом дачников-натуралистов. Оттуда до Куйбышева — и в Бахкент. Надеюсь, бульдог и впредь будет зорко сторожить старика Ницше…

— Мсье…

— Но, но… без старорежимных церемоний, — с угрозой пробурчал бывший француз. — Я вам не какой-нибудь Лориган де Коти! Гражданин Винокуров не любит глупых шуток.

— Э… мг… кх… Винокуров! Сергей…

— Владимирович.

— Слушаю вас, гражданин Сопако.

— Сергей Владимирович!

— У нас нет… денег. Вы запретили брать что-либо из вашего чемодана. У меня же всего две сотенных…