- Некачественно, - произнес Роман. Его не прельщал секс под "дурью", равно как и секс в очень пьяном виде.

- Почему? - заинтересованно спросил Егор.

- Ощущения пропадают... Появляется...

механистичность, что ли. Им все равно, что делать, трахаться или с балкона прыгнуть...

- Но они не прыгают.

На это Роман не нашелся что ответить.

Действительно, не прыгают...

- В этом я вижу довольно большой и глубокий смысл. Они могут сделать все. И для них, - Егор кивнул назад, в комнату. - Нет, как ты сказал, никакой разницы, что сделать.

Прыгнуть вниз, вскрыть себе вены, убить, умереть, заняться любовью, просто полежать или хорошо поесть... Но делают они почему-то только то, что им приятно. Что им не вредит... А разве не так нужно жить?

То, что не вредит тебе, в принципе не вредит и остальным. Тогда кому от этого плохо?

- Забавно. Значит когда они идут на воровство, чтобы пайку себе добыть, это не на вред другим?

- А ты хоть раз видел, чтобы они, - и он снова кивнул в сторону молодых людей за своей спиной, - воровали? Или устраивали погромы?

- Нет... Не видел.

- И я не видел. Потому что этого нет.

Потому что тут не продают "дурь". Тут ее... дают всем желающим. Ну с определенными ограничениями, конечно... Как ты понимаешь, какой-нибудь опустившийся уродец-отморозок в эти двери не войдет.

Живое воплощение всеобщей гармонии...

- И из окон никто не выпрыгивал?

- Нет.

- Значит повезло...

- Возможно... - вяло отозвался Егор, а затем добавил другим голосом. Ты принимал Мандрагору.

После короткой паузы Роман спросил:

- Почему ты так решил?

- Тот, кто принимает Мандрагору, никогда не станет прежним... Слишком многое становится видимым.

Когда Роман повернулся, никого позади него уже не было.

На него сразу налетела неутомимая и обнаженная Катя и потащила куда-то в сторону, прижала к стене и в промежутках между ласками спросила, горячо дыша в лицо: