Она ответила, что работает в Хедингтоне, в университете Брукс. В отделе зарубежных студентов. К ним сейчас многие приезжают учиться из-за границы. Так что работа отнимает немало времени.

– Да у меня и сейчас все мысли о работе, – сказала она, вставая. – Пора возвращаться в Брукс. Извините. Спасибо за кофе, мистер Боксбаум. И что простили мою нетерпеливость, когда на вас засигналила. Рада была познакомиться.

Она уже подняла сумку с продуктами, но на мгновение остановилась, будто еще чего-то ждала.

– О, вы на меня когда угодно можете сигналить… сказал он, пожимая ей руку. И добавил, что хорошо бы снова повидаться.

– Я была бы рада, – отвечала она с восторгом, которого сама не осознала. И резко отвернулась.

– И мне было бы приятно, – полушепотом отозвался он.

Он еще постоял на солнце, прижимая к груди буханку хлеба, глядя, как Пенелопа идет прочь. На ней были элегантные сапожки, и костюм ее трепетал. Ему понравилось, как уверенно она двигается. Она свернула направо, в проулок Климент-лейн, что вился за церковью туда-сюда, вниз по склону холма, откуда открывался вид на окрестности.

– Так вот она где живет, – пробормотал он про себя. – Если б я был достоин такой женщины…

Мэрион Барнс выгуливала Лорел после полудня. Прошла с собакой через Ноулберри-парк, не спуская с поводка, чтобы не убежала. Завидев впереди двух подростков, потянула за поводок, чтобы собака была поближе. Мэрион вечно боялась, что ее ограбят. Молодые люди-то теперь на все горазды: на днях, вон, драку устроили…

Парни прошли мимо, даже не взглянув на нее – углубились в разговор о каком-то дилере, которого оба знали. Мэрион сообразила: «дилер», видно, это который наркотики продает.

И только подойдя к церкви, она сказала вслух:

– А может, автомобили?…

Мэрион стало одиноко, и она решила навестить священника.

Отец Робин Джолиф с женой и двумя сыновьями жили в каменном домике неподалеку от церкви. Робин как раз сидел в гостиной, откинувшись на спинку любимого кресла, заложив руки за голову и устроив ноги в одних носках на краю стола – с приятней отдыхал, толком ни о чем не думая.