Она зашла за мной около семи часов вечера, когда ожидание стало казаться совершенно невыносимым. Я пытался читать книгу, но забывал содержание страницы как только переходил к следующей. Что-то бессмысленно бормотал приглушенный телевизор.Стук в дверь подбросил меня с дивана.

– Входи! – закричал я, не попадая левой ногой в тапочек, – Входи, открыто!

Она вошла тихо, здороваясь кивком. Сняла мокрый капюшон и нерешительно встала у двери. Я жестом пригласил ее в комнату, осторожно взял ее холодную ладонь и прижался к ней губами.

– Извини, – сказала она, – Я заставила себя ждать.

– Ничего страшного, – я засуетился, придвигая ей кресло, – Там, что дождь?

– Ливень. Ты посмотри в окно.

Я улыбнулся.

– В окно успеется. Выпьешь чего-нибудь? Чай? Кофе? Ликер?

– Нет, спасибо. У нас мало времени.

Почему-то именно это напоминание показалось мне нетактичным, но я только кивнул. Ей лучше знать.

Она проницательно взглянула на меня.

– Прости, что я тороплю, – ее голос звучал мягко, – Но ты должен понимать:

– Я все понимаю.

Повисла неуютная пауза. Она огляделась по сторонам и я порадовался, что потратил почти все утро на уборку. Казалось бы бессмыслица, но как-то самому приятней.

– У тебя хорошо, – сказала она, – Даже классно. Я ведь раньше не была у тебя в гостях?

– Нет, ни разу, – я задумчиво поправил стоявшую на столе фотографию, – Мы вообще давно не виделись.

– Да, – она встала с кресла и подошла ко мне, – Последний раз, когда я приходила к тебе в больницу.

– Правда? – я удивился, – Я думал, что мать это выдумала.

Она покачала головой.

– Нет, я действительно приходила, не могла не прийти. Но меня не пустили в реанимационное отделение.

– Жаль, – искренне сказал я, – Мне было очень плохо. И больно. Я звал тебе тогда, ты знаешь?

– Я знаю, – она положила руку мне на плечо, – Но теперь я с тобой.