– А он не говорил… как именно погиб… Дима? – Логачев украдкой утер слезинку. – А то здесь… общими словами обошлись… О героизме, о воинском долге…

– Говорил. – Зеленые глаза (тоже заметно повлажневшие) не отрывались от надписи.

– Так чего же ты молчишь?! – хором возмутились Ерохин с Логачевым.

– Погодите… помянем сперва. – Покрасневшей от холода рукой Игорь достал из-за пазухи бутылку водки и вложенные друг в друга три пластиковых стаканчика. – Держите! – протянул он по одному товарищам, третий оставил себе и резким движением сорвал пробку с горлышка.

Выпили залпом – не морщась, не закусывая, не чокаясь. Середа разлил остатки. Точно так же прикончили и их. Опустевшую бутылку и «посуду» рассовали по карманам с намерением выбросить где-нибудь за пределами кладбища. После чего Виталий с Петром нетерпеливо уставились на Игоря.

– Рано утром второго декабря группа Корсакова спешно выехала на задание, – проглотив комок в горле, начал тот. – В чем оно заключалось – не знаю. На обратном пути их БТР подорвался на фугасе. Основная часть группы погибла при взрыве. Выжили только Корсаков и один спецназовец, сидевшие на броне. Вдвоем они упорно отстреливались от боевиков, заложивших фугас и устроивших засаду. Уложили порядка десяти штук. (Это из показаний пленных.) В процессе перестрелки спецназовец погиб. Корсаков был несколько раз ранен, но продолжал вести огонь. Наконец у него закончились патроны. Разъяренные большими потерями «духи» попытались взять его живым, чтобы от души насладиться местью. Но Дмитрий, когда на него навалилось шестеро «джигитов», подорвал себя и их связкой гранат. Тут-то и подоспела ГБР

– Пойдем, что ли, – со вздохом предложил Ерохин.

Надев вязаные шапки, все трое двинулись по широкой, хорошо расчищенной аллее. На старинном кладбище было тихо. Толстые, темные, раздетые осенью деревья застыли в торжественном молчании. Словно часовые у могил. По обе стороны дороги высились надгробные памятники разных времен. В основном прошлого и позапрошлого веков, с редкими вкраплениями современных. Сейчас на Вараньковском хоронили в исключительных случаях. Только о-о-очень важных персон, с громадными банковскими счетами.