Сквозь полуприкрытые веки Джек рассматривал молодых парней, стоящих по обе стороны от него. За последние три дня, проведенных в притоне транси, парень, стоявший слева от Джека, приобрел все признаки странного состояния, в которое впадали все транси. Он бормотал что-то, был безразличен к пище, не слышал, что ему говорят. А сейчас шок от внезапного нападения и поимки ускорил все прогнозируемые процессы. Вытянув руки, словно богомол, парень, полусогнувшись, держался за решетку. И даже давка не могла изменить позу этого несчастного, застывшего, как бетонная статуя.
Человек справа от Джека что-то бормотал, но рев мотора и гул переключаемых на подъеме скоростей заглушали его голос. Он заговорил громче:
--_Cerea flexibilitas_. Состояние глубокого ступора. Вот что ждет всех нас.
--Дурак,-- сказал Джек.-- Только не меня. Я не псих и не собираюсь им стать.
Поскольку ответа не последовало, Джек решил, что говорил недостаточно громко и потому его не расслышали. Позднее, даже когда было тихо, оказалось, что многим трудно расслышать его слова. Это приводило Джека в тихую ярость.
Он закричал. Было уже все равно -- подслушают его или нет. Вряд ли кто-нибудь из пойманных мог оказаться агентом Бюро Охраны Здоровья и Психики. Да и вообще -- плевал он на это. Бозипские ублюдки не сделают ему ничего, что не запланировали заранее.
--Знаешь, куда мы едем?
--Конечно. ФРЛМ-три. Федеральный реабилитационный лагерь для мужчин номер три. Я провел в горах две недели, наблюдая за ним.
Джек окинул говорившего взглядом. Как и все остальные в грузовике, он был одет в обтрепанную рубашку, заляпанную и подранную куртку и сальные, грязные штаны. Щеки его покрывала черная довольно длинная щетина, завитки густых волос спускались на шею. Большую пыльную шляпу он надвинул прямо на глаза.