Битва проходила между пляшущих огней лагерных костров. И теперь каждый Травек, занимая боевую позицию, ногами выковыривал из почвы клочья мха. И когда солдаты принцессы надвинулись на них, Грендон отдал приказ. Мгновенно и одновременно все огни были завалены мхом.

Последовал следующий приказ, и люди образовали живой клин, в основании которого находился Грендон. Этим компактным соединением они рванулись сквозь строй нападавших, рубя налево и направо. Скрываясь лесными тропками, они слышали, как позади, в темноте, рибонийцы сражались друг с другом.

Когда они немного оторвались от места битвы, просохший мох вспыхнул в кострах, и послышался разъяренный рев людей торрогини.

Грендон и шестьдесят пять его человек легли спать. Не хватало девятнадцати бойцов, да лейтенант пропал. Грендон обратился к соседу:

– Поблизости есть еще отряды Сражающихся Травеков?

– В лесах их немало, но поскольку они кочуют с места на место, наткнуться на них можно лишь случайно. А самый главный командир наших отрядов, Бордин, с тремястами человек разбил лагерь в долине милях в двенадцати отсюда.

– Ты смог бы отыскать это место ночью?

– Смог бы, только вот на рибонийцев бы не наткнуться.

– Ну так веди нас. Незачем тут оставаться.

На некотором расстоянии от лагеря их остановил часовой, но их проводник подал некий знак, и им разрешили пройти дальше.

Лагерь состоял из полудюжины округлых хижин, подобных той, какую построили и люди Грендона. Посреди возвышалась хижина побольше. Очевидно, в ней располагалась штаб-квартира командующего. Проводник провел их прямо туда, и, прежде чем Грендон осознал создавшееся положение, он уже стоял перед Берлином.

Лагерь освещался кострами, и в этом полумраке Грендон мог лишь угадывать черты лица Бордина и стоящих рядом с ним людей.