Служба в москитном флоте - лихой коннице моря - была военно-морским призванием Крылова.

- Торпедные катеры по мне, - признавался он товарищам. - Чем быстрее идешь, тем больший подъем чувствуешь... Даже и соображаешь как-то быстрее, верно! Тут ведь нельзя зевать! Мозг должен работать в такт с оборотами мотора!..

"Шестое чувство моряка" - так называлась статья о Крылове как воспитателе молодых командиров.

Торпедный катер совершает странные на первый взгляд эволюции на рейде. Бесконечное число раз то подскакивает к какой-нибудь вешке, то отскакивает от нее. Это Крылов, пользуясь кратким перерывом между боями, отрабатывает у офицеров своего отряда (он уже командует отрядом катеров) лихой подход к пирсу.

- Учит морячков расписываться, - усмехается стоящий на берегу начальник штаба бригады. - У меня, говорит, офицер, мало того что понимать, чувствовать должен свой катер!.. Вот и воспитывает это шестое чувство...

Воспитателем молодых офицеров Крылов был придирчивым, педантично-строгим. (Тут Грибов мог заслуженно гордиться - уж это наверняка было от него!)

- Хорошее есть слово - "надо", - повторял Крылов полюбившуюся ему грибовскую мысль. - Сделайте это слово первым в своем лексиконе - тогда и на войне и в жизни все у вас пойдет, как положено!..

Сам он воспринимал приказ не только умом, но и сердцем. Поэтому выполнение приказа делалось для него внутренней необходимостью.

С особым удовольствием читал и перечитывал Грибов очерк о своем ученике, называвшийся: "Правдивость офицера".

- Если бы мне предложили определить одним словом Крылова, - сказал бывший его начальник, адмирал Колпин, - я бы сказал: правдивый...

Что может это означать в применении к военному человеку, офицеру?

То, что он не позволяет себе приукрашивать подробности боя, в котором участвовал? Но это ясно и так.

Адмирал понимал слово "правдивый" шире. Это та педантичность в выполнении боевого приказа, благодаря которой именно Крылову поручали особо трудные операции, прозванные катерниками "ювелирной работой", - постановку мин в шхерах.