Это можно было бы назвать материалами к военной биографии Крылова. Здесь было собрано все, что печаталось о нем в газетах и журналах: статьи, очерки, выписки из приказов о награждении, даже коротенькие корреспонденции первых дней войны, когда, по выражению очеркистов, "его звезда только восходила".

Сейчас он, как живой, поднялся перед своим профессором с этих узеньких листков газетной бумаги. Широкоплечий, невысокий. В чуть сдвинутой набок фуражке. С веселыми, узкими, как бы постоянно прищуренными глазами и почти прямой линией плотно сжатого, твердого рта. Подвижной, очень подтянутый. Пример дисциплинированности. Бесстрашный, лихой морской офицер!

"Сорок девять пробоин"!

Что это?

А! Одна из первых по времени газетных заметок о Крылове.

В те дни Краснознаменный Балтийский флот вел яростные оборонительные бои, защищая подступы к Ленинграду. Торпедный катер Крылова получил сорок девять пробоин. Мотористы поспешно заделали некоторые из них. Остальные были в таранном отсеке, который поднимается над водой на большой скорости катера. Итак, скорость как средство спасти катер от затопления!

Крылов выжал из моторов все, что мог. "Во весь опор погнал свой табун лошадей (лошадиных сил), - образно рассказывал он потом. - Представляете? Целый табун с развевающимися белыми гривами!.."

Казалось бы, надо, не мешкая, уходить на базу. Но бой еще не был кончен. Подле вражеского крейсера еще кружили советские торпедные катеры, - вцепившись мертвой хваткой, не выпускали добычу.

И вдруг все с изумлением увидели, что подбитый катер Крылова выходит в новую торпедную атаку.

Он шел на редане, задрав нос, вздымая за кормой высокий бурун. Струи воды били из пробоин во все стороны, как фонтаны знаменитой статуи Самсона в Петродворце.

Только выпустив свои торпеды во врага, Крылов отвернул и на той же скорости умчался на базу.