Адвокат не обманул Дмитрия Степановича. Прошло около года, и тот самый русский чиновник поздравил его со статусом постоянного жителя самой прекрасной в мире страны. Чиновник этот больше не хамил, он улыбался. "Не ему ли в карман пошли мои деньги?" - Подумал про себя Дмитрий Степанович.
Канада понравилась сразу же. Понравилась всем - и Дмитрию Степановичу, и жене, и дочери. Чистые улицы, вежливая публика с откормленными лицами, богатые, заваленные всем чем угодно прилавки. Приятно было ощущать свою избранность, свою принадлежность к сытым мира сего.
Дмитрия Степановича особенно удивили канадские водители, уступающие дорогу пешеходам, и еще - когда незнакомые люди на улице приветливо здоровались с ним, стараясь показать свое благорасположение. Всю свою жизнь проживший в Москве, Дмитрий Степанович понятия не имел, что подобные вещи уже давно являются нормой в европейских странах - включая и некоторые страны бывшего соцлагеря, и что не только чопорные, высокомерные англичане, но и вчера еще коммунистические поляки между собою считают канадцев неотесанными примитивными дикарями.
Пару недель семья наслаждалась жизнью. Втроем они ходили по ресторанам и кафе, дегустировали различные блюда. Начали со знаменитого и дорогого в Москве "Макдональдса", потом ознакомились с китайской, японской, корейской и вьетнамской кухней. И напоследок, посетили несколько, уже неприлично дорогих, русских ресторанов. Посмотрели "Wonderland", сходили один раз в театр - на заезжий бродвейский мюзикл и один раз в кино (ничего не поняли, но остались довольны).
Деньги, привезенные из России (свою новую, уже плохонькую, московскую квартиру Дмитрий Степанович, уезжая, все-таки, продал), стремительно таяли. Пора было искать работу. Дмитрий Степанович попробовав предложить себя в одно и в другое место, очень быстро увидел, что его английский находится на совершенно неудовлетворительном уровне. Кроме того, местный american english, в канадском его варианте, довольно сильно отличается от европейского английского, который Дмитрий Степанович учил и который он, как считалось, знал в Москве.