— Ну вот, вы все-таки оторвали от дел генерала! обиженно воскликнул адъютант.

— Здесь кажется шла речь об экс-губернаторе Вильсоне? спросил Джек и сурово посмотрел на женщину в форме подполковника — Джейн, это ты? — удивленно воскликнул генерал неожиданно для себя узнав ней собственную жену Сколько же лет я тебя не видел! Проходи же скорей в кабинет.

Джек почувствовал, как участился его пульс и одеревенели ноги. Он подошел к Джейн и взял ее за руку, провел через дверь кабинета, но не остановился там, втолкнул жену в гостиную и усадил на диван. Он специально суетился некоторое время у стойки бара и пытался успокоиться, разливая дрожащими от волнения руками коньяк в рюмки. Открытую бутылку и обе рюмки Джек поставил на столик около дивана. Только после того, как он и она молча выпили коньяк из этих рюмок, Джек заметил слезы и неестественную бледность на щеках Джейн. Тогда он тоже сел на диван, нежно обнял и прижал к своему плечу ее голову, коротко остриженную по-военному.

— Что же ты плачешь, глупая? — спросил он шепотом, Радоваться нужно.

Они выпили еще коньяка, и приятное тепло растеклось по жилам, успокаивая нервы. Джейн уже совсем успокоилась и перестала плакать. Она попыталась подняться и оттолкнуть Джека, но он не отпустил ее от себя и даже поцеловал в губы. Она инстинктивно пыталась робко сопротивляться, но наконец сдалась и ее руки нежно обняли его спину.

— Я не могу, Джек… — шептала Джейн — отпусти…

— Почему, милая?

— Не надо спрашивать меня об этом. Мне это причиняет боль.

— Что это? Что тебе причиняет боль?

— Я предала тебя, Джек… И не один раз… Мне очень стыдно… Я недостойна тебя…

— Предала? Но как?

— Если бы не мои идиотские показания… Я могла спасти тебя от тюрьмы, но не сделала этого.

— Спасти, но как?

— Заявить следователю, что ребенок родился не от тебя и тебя бы не посадили. Это мне объяснили опытные женщины в тюрьме, но уже было поздно.