Басмангалей был полностью одет (поговаривали, что он всегда спит в одежде). Дико вытаращив глаза, диктатор с ужасом глядел на медленно приближающегося Скифа, и, когда Скиф схватил его левой рукой за горло, занеся правую для смертельного удара, глаза Басмангалея сошлись на переносице, изо рта потекла желтая слюна. Из наушника раздался взволнован-ный голос Лиса (видимо во время драки с телохранителями Скиф нечаянно активировал наушник):

 - Скиф, ответь мне, если слышишь! Скиф!

 - Слышу превосходно, шеф, – ответил Скиф, не отрывая взгляда от на-полненных ужасом, налитых кровью, глаз Басмангалея.

 - Скиф, я знаю, где ты! – Голос Лиса срывался на истерику. – Басмангалей жив?

 - Ты живой, сукин сын? – Скиф насмешливо спросил у Басмангалея и так же насмешливо ответил Лису: - Пока жив, но это временно.

 - Не делай этого! Ты слышишь меня, Скиф. Это внутреннее дело Джамалтара.  – завопил Лис. -  Оставь его в живых. Это приказ!

 - Да пошел ты!.. - грубо ответил Скиф, и пальцы его правой руки сжались в жесткую смертельную щепоть.

 - Остановись, Скиф! – прозвучал голос, откуда-то сбоку. Скиф скосил глаза и увидел стоящего в дверном проеме Дантиста. Дантист отрицательно качал головой. – Не нужно его убивать. Я тоже любил Зинку, но мы – не убийцы. Мы солдаты, Скиф.

 Скиф взглянул на Басмангалея: темная, почти коричневая кожа его лица  приобрела серый неживой оттенок, глаза закатились под надбровные дуги, желтая слюна залила всю кожаную перчатку Скифа – диктатор похоже уже беседовал с Аллахом. Скиф разжал пальцы, сжимающие ворот парчового халата и Басмангалей тряпичной куклой свалился к его ногам. Воняло жутко, наверное, Басмангалей обделался.