— Так ты, значит, у нас ученый? — Мила отставила пустой стакан, который тут же ухватила пробегавшая мимо официантка, заодно сменив пепельницу. Мила пододвинула пепельницу к себе и достала из пачки новую сигарету, щелкнула зажигалкой прикуривая. Зажигалка у нее была массивная, квадратная, сияла полированным металлом с какими-то инкрустациями — сразу видно дорогая.

— Да, я у вас ученый. Работаю в институте научном, сижу и думаю умные мысли в специальном кабинете, на третьем этаже.

— На третьем этаже… — задумчиво повторила Мила, — Слушай, а как отдыхают сотрудники институтов? В выходные, или, скажем, в отпуске?

Никита усмехнулся.

— Ты знаешь, нет такой сплоченной массы «сотрудники институтов», все отдыхают, как могут: в меру своего разумения и финансовых возможностей.

— Да я, собственно, про эту меру финансовых возможностей и спрашиваю. Мне, например, представляется, что все ученые любят бардовскую песню, посиделки на прокуренной кухне, походы, сплавы, турбазы…Ну, в общем, что-то такое студенческое… А?

Никита скривился: Мила с ходу наступила на больную мозоль, и неприязненно ответил:

— Думаешь, от бедности что ли? Просто так исторически сложилось. Я, к твоему сведению, к этой массе не отношусь. Я вообще ни к кому не отношусь. Я сам по себе… научный сотрудник.

— А как называется твоя должность? — Мила казалось, не заметила его обиды.

— Я работаю крупным специалистом.

— Насколько крупным?

— Метр девяносто! — Выпитые пол-литра пива прибавили Никите нахальства.

— Да, это я как раз вижу, — Мила смерила его взглядом, — Слушай, а ты вредный!

— А ты хитрая! Только вопросы и задаешь! Я про тебя и вовсе ничего не знаю.