— Ну, так я же и говорю, — Мила смотрела на него ласково, как на ребенка, — мне завтра рано вставать. Вызови, пожалуйста, такси. Пора по норкам!

— Ну, от меня бы и поехала утром.

— Не надо, милый, не спорь! Завтра увидимся… если ты, конечно, хочешь, со мной завтра увидеться. А?

— Конечно, хочу! Я с тобой и сегодня не хочу расставаться.

— Немножко отдохнешь от меня, чтоб быстро не надоела. Я же не хочу тебе быстро надоесть, — кокетливо щебетала Мила. По каким-то незнакомым ноткам в ее голосе, Никита со всей унылой очевидностью понял, что она приняла решение и никаким уговорам не поддастся.

«Ну да, надоесть, — подумал он, смиряясь с неизбежным, — да чтоб мне всю жизнь так надоедали…»

— Ну ладно. Раз решила… А ты не боишься? Поздно ведь уже! Может быть, давай я тебя провожу?

— Вот это лишнее. Чего мне бояться?

Тут Никита, вспомнил про железное объятие и, не задавая больше вопросов, пошел вызывать такси.

Мила, уже стояла в коридоре и подкрашивала губы перед зеркалом, как вдруг что-то, вспомнив, хлопнула себя по лбу:

— Вот блин! Как же я могла забыть! Черт! Черт! — бормотала она, лихорадочно роясь у себя в сумочке. Нашла какую-то бумажку, вчиталась.

— Что случилось? Ты что ругаешься?

— Да, я растяпа!.. Память потеряла! Надо было сегодня одну вещь забрать на вокзале из камеры хранения! А я все утро пробегала, потом днем дела, потом с тобой… вот. Совсем из головы вылетело… Что теперь делать?

— На вокзале? Из камеры хранения? — растерянно повторял Никита, не в силах сходу понять ее экспрессивный монолог, — А завтра нельзя забрать что ли?

— Да уж!.. — она сжала кулачки, — У меня встреча в первой половине дня, а потом еще одна. На ней я уже с этой штуковиной должна быть. А я никак не успеваю. Черт! И попросить некого забрать, у всех свои дела… Ни одной собаки в офисе не будет!

— А я? — спросил Никита, сообразив, что это не просто повод для завтрашней встречи с Милой, но твердая гарантия, что последняя состоится. — Я что, хуже собаки? Меня попроси. Что там надо забрать?