По счастью, всего в двадцати шагах, на другой стороне оврага, росла в гордом одиночестве довольно приличных размеров ель. Однако добраться до нее, используя лишь две точки опоры, оказалось не так-то просто. Но капитан со свойственной ему энергией перекинул за спину автомат с вещмешком и пошел на штурм, используя все четыре. На беду Ильи, правый склон оврага был гораздо круче левого, как только эта крутизна становилась максимальной, вещмешок перетягивал, и доблестный капитан кубарем возвращался к начальной точке подъема. С вершины ели за его героическими усилиями наблюдали две маленькие симпатичные белочки.

— Ты думаешь, это он?

— А то кто же?

— Махонький он какой-то.

— Да какой еще дурак акромя Ивана будет вот так напролом переть? Не, точно он.

Скатившись на дно оврага в третий раз, окончательно рассвирепевший Илья выхватил из мешка трофейную гранату и швырнул ее в неподатливый склон. Грохот взрыва смешался с испуганным писком белочек. Дерево опасно наклонилось и через секунду съехало вниз вместе с огромным пластом земли, окончательно рухнув уже рядом с Ильей. Две стремительные юркие тени прыгнули на спину капитана, пощекотав последнего острыми коготками, и метнулись прочь. Меланхолично почесав спину, Илья удобно пристроился в тенечке между мохнатыми лапами поверженной ели и спокойно заснул.

— Ну что, Парашка, он? — задыхаясь от быстрого бега, спросила первая белочка.

— Он, Малашка, он, — запаленно дыша, ответила вторая. — Но почему он такой махонький?! — отчаянно воскликнула она.

— Значит, укатали сивку крутые горки, — сердито оборвала подругу Малашка, — может, он там на энтой… как ее… диете три года сидел. Доложим все, как было, и пусть теперь у Василисы об ем головка болит. На то она у нас и Премудрая, — хихикнула почему-то первая белочка.

— Ничего, вот Ваня с Кощеем разберется, Василиса его откормит. А ты глянь, Малаш, махонький-то он махонький, а силенок едва ли не поболе стало.